Все те люди, коих он некогда называл своими соседями, либо переехали, либо ушли в мир иной, а на смену им пришли иммигранты-хмоны, которых он откровенно презирает. Противясь буквально всему, во что упирается его взгляд, — покосившиеся карнизы, заросшие лужайки домов и лица иностранцев повсюду; бесцельно шатающиеся шайки подростков, состоящие из хмонов, латиносов и афро-американцев, полагающих, что окрестный мир целиком принадлежит им одним; неоперившиеся чужаки, в которых оказалось превратились собственные дети и внуки, — Уолт просто неспешно проживает остаток своей жизни.
До той самой ночи, когда кто-то попытается украсть его «Гран Торино»…